бежать, а их из пулеметов расстреливали. Так в одну кучу всех и сложили. Ни одного живого человека не осталось в поселках Дуб, Звезда и Погорелый — всех до единого, взрослых и детей, фашистские гады расстреляли, а поселок сржгли. В деревне Веретенинной немцы собрали сначала всех мужчин, потом молодежь и всех расстреляли. Бугры и Комарой тоже сожгли. Весь наш район сожжен и народ почти весь побит. Нас немцы выгнали на площадь — всех старых и малых. Кругом пулеметы наставили и приказали нам всем на колени стать, потом поставили виселицу и начали вешать по очереди».
Елена, не дочитав, закрыла глаза. На минуту она представила себе Михайловку, чем-то напомнившую Теплые Горы. И райисполком, наверное, такой же, и клуб... все, все было. А теперь одни развалины и землянки. И там Виктор. А он писал, что это уже не фронт, и не передовая линия. Как же не фронт, когда такое творится? Скрывает, не хочет